Тимоти, – произнес я дрожащим голосом, – как ты думаешь, почему реклама утверждает, что "Каравеллу-555" невозможно угнать? Спорим на доллар, ты сегодня угонял "Каравеллу" первый раз в жизни.

Тимоти побледнел.

В отель мы, конечно, не вернулись. Тимоти связался с Бесом, и Бес направил к нам Крота. Крот передал деньги, и мы к вечеру купили самое необходимое из одежды и вещей. Остановились в одной не зарегистрированной ни в каком справочнике ночлежке. Тимоти залег спать, а я решил изучить местные бары.

Проснулся с легкой головной болью и отвратительным вкусом во рту. Словно хлорное железо лизал. Кто не пробовал, поясню: вкус вяжущий и очень устойчивый. Хуже сухого пайка, лежавшего на складе со времен Первой Мировой.

Попытался вспомнить вчерашний вечер. Провал.

– Ти-им… Водички…

– Водички ему…

Кажется, дело серьезно. Тим обиделся. Чтоб Тимоти обиделся… Что же я такое натворил?

– Тим, что я вчера натворил? Ничего не помню.

– Нажрался.

– Это я понял. Что я еще натворил?

– Ты притащил сюда двух каратисток.

Ох, мама… Собираю конечности и, переставляя по одной, тащусь в ванну. Лакаю из-под крана. Вода теплая и отдает ржавчиной. Протираю кусок зеркала. Нет, у меня зрачки нормальные. Как бы я ни нализался, но не до такой степени, чтоб карат сосать.

Входит Тимоти и сует в руку открытую холодную банку пива. Благодетель!

– Ты хоть бы смотрел, кого с собой тащишь! У них зрачки с маковое зернышко! – все еще сердится Тим.

Карат – один из немногих наркотиков, оставшихся на планете. Он очень коварный, этот карат. Первые пять-десять лет не чувствуется никаких побочных эффектов. Даже привыкания – как такового – нет. Просто хочется быть умным, сильным, радостным. И это не гон. Карат на самом деле обостряет восприятие, повышает IQ чуть ли не на двадцать единиц, стимулирует мышечную активность и дает устойчивое чувство радостного возбуждения. Человек энергичен, весел, находчив, предприимчив! Только зрачки сжимаются до размеров макового зернышка.